Иглин А.В.

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ БЛОКИ: ГЕНЕЗИС И РАЗВИТИЕ

Пункт 1 статьи 24 Устава ООН гласит: «Для обеспечения быстрых и эффективных действий Организации Объединенных Наций ее Члены возлагают на Совет Безопасности главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности и соглашаются в том, что при исполнении его обязанностей, вытекающих из этой ответственности, Совет Безопасности действует от их имени»[1]. Следовательно исключительное право на обеспечение безопасности в мире де-юре возлагается на универсальную юрисдикцию СБ ООН.

Одновременно в сфере безопасности де-факто происходит увеличение сферы влияния межгосударственных военно-политических блоков. Это могут подтвердить многочисленные протоколы заседаний ООН, в которых прослеживается факт голосования государствами-членами «за» или «против» в отношении какого-либо вопроса на основании вхождения в указанного формата блок.

Истории хорошо известны подобные блоки-союзы. Это и Эллинский союз Древней Греции с рядом сопредельных территорий, и знаменитая Кальмарская уния, и Священный союз, и Тройственный союз, и Антанта, и Антигитлеровская коалиция, и АНЗЮС, и СЕАТО, и многие другие. Все они имели разные организационные формы, некоторые были даже тайными, однако выполняли, за редким исключением, единую цель – объединение ряда суверенных государств под руководством, как правило, одного лидера по обеспечению обязательства военно-политической поддержки в отношении конкретного противника.

В этой связи в учебной литературе приводится следующее определение: «Союзы представляют собой формальные организации государств, создаваемые с целью скоординированного использования национальных потенциалов для обеспечения безопасности или защиты своих участников от каких-ибо угроз, государств, причем эти последние необязательно должны быть точно определены»[2]. При этом «блок» фактически отождествляется с «союзом», упор делается на том, что первый складывается для решения не текущих задач, а долговременных, связанных с политической гегемонией одного или нескольких (реже, малого количества) ведущих государств конкретного блока.

В современном мире (помимо союзов на основе двусторонних соглашений) выделяют военно-политические блоки – Организацию Североатлантического договора (НАТО) и Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ); военно-политическую составляющую стали включать и в деятельность межгосударственных объединений – Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ)).

НАТО – один из старейших и крупнейших военно-политических блоков (учрежден 12 странами в 1949 году в связи с подписанием Северо-Атлантического договора в Вашингтоне[3]). Между тем его состав не является стабильным: были случаи, когда государства выходили из военного корпуса НАТО, как например, это сделала Франция 21 февраля 1966 года и офис альянса был в связи с этим перемещен из Парижа в Брюссель, а кандидаты считались «аспирантами» НАТО; в 21 века блок неоднократно расширялся, например, Черногория в результате «седьмого расширения» присоединилась к альянсу в 2017 году. 

НАТО с момента своего создания выступило продуктом и символом «холодной войны» и создавалось, по мнению, его идеологов, как инструмент военно-политического сдерживания распространения влияния СССР^[4]. Дополнительный смысл изначального существования блока НАТО в одной из своих речей отразил британский генерал и первый генеральный секретарь НАТО Гастингс Исмей: «Цели блока НАТО: держать русских вне Европы, американцев – в Европе, а немцев – под контролем Европы»[5]. 

 На международно-правовой статус альянса повлияло также и глубина военной интеграции участников блока с наличием ярко выраженного лидера США и соответственно внимание борьбе с международным терроризмом. Печально известный террористический акт 11 сентября изменил мир и поставил под угрозу всю мировую систему безопасности, что потребовало от НАТО трансформации в условиях глобальных террористических угроз. Неслучайно поэтому воинский контингент НАТО активно участвовал в борьбе с международным терроризмом в Афганистане, Ираке, Сирии^[6].

Однако среди основных претензий международного сообщества к альянсу – применение несанкционированной СБ ООН силы, что нарушает вышеуказанную норму Устава ООН, а также его положения о самообороне и коллективной безопасности, подтвержденные в статье 5 Вашингтонского договора[7].

Данный вопрос обсуждался и в связи с войной в Югославии[8], а Сербия и Черногория подали иск в Международный суд ООН на 8 стран НАТО о признании воздушных ударов по Югославии незаконными[9].

Определенным противовесом НАТО можно считать ОДКБ, где ключевую роль играет Российская Федерация (штаб-квартира организации находится в Москве). ОДКБ в контексте регионального соглашения учреждена договором 6 государств Содружества Независимых Государств, подписанном в Ташкенте в 1992 году[10] (примечательно, что один из учредителей Узбекистан впоследствии вышел из альянса, вступив в идеологически оппозиционную Организацию за демократию и экономическое развитие – ГУАМ, затем опять присоединялся, но позже приостановил членство; по нормам Ташкентского пакта подписавшим его сторонам запрещено вступать в другие военные альянсы). В свою очередь Устав 2002 года[11]формализовал ОДКБ как организацию с последующим статусом наблюдателя в Генеральной Ассамблее ООН.

ОДКБ сосредоточилась на проведении миротворческих специальных операций и совместных военных учений между странами-членами, миссий коллективной безопасности при этом не реализует[12]. В частности, антитеррористические (совместно с Антитеррористическим центром государств-участников СНГ[13] и ООН – в рамках подписанного в ходе 71-й сессии Генеральной Ассамблеи Меморандума о взаимопонимании между Секретариатом ОДКБ и Исполнительным директоратом Контртеррористического комитета Совета Безопасности), по борьбе с киберпреступностью (так называемая «ПРОКСИ»), антинаркотическая (так называемая «КАНАЛ») и т. п. В рамках зоны коллективной безопасности были выделены три субрегиональных направления: Восточная Европа (ключевой кейс – статус Калининградского анклава, а также Приднестровья), Кавказ (ключевой кейс – статус Нагорного Карабаха, а также Абхазии) и Центральная Азия (ключевой кейс – статус Каспия, а также внешних границ в контексте событий «арабской весны»).

В теории ОДКБ ориентирована на Объединенную систему ПВО СНГ[14], а также является официальным партнером (после совместного подписания соответствующего Меморандума в 2007 году) другой организации – ШОС. В практическом русле к настоящему времени о международном блоковом статусе ОДКБ в «военном» контексте следует говорить лишь гипотетически.

 ШОС – межгосударственное объединение на основе соглашений 1996–1997 годов об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы (участники – «Шанхайская пятерка»: Казахстан, Китай, Кыргызская Республика, Россия и Таджикистан) и их мониторинге, Душанбинской и Шанхайской деклараций 2000–2001 годов, а также Санкт-Петербургской Хартии 2002 года[15].

В качестве особенностей устройства ШОС принято выделять функционирование в его рамках Региональной антитеррористической структуры[16], а также нарратив о представлении организацией интересов «глобального большинства»[17] в связи с полноправным членством крупнейших по численности населения стран – КНР (соучредитель и локация штаб-квартиры) и с 2017 года Индии. Представляется, что логичные в развитие этого проекты деловых кругов о партнерстве в рамках ШОС, связанные с транспортом и экономикой, постепенно отодвинут военную составляющую в объединении на второй план, а доказательством этому служит очевидное разрастание договорной базы. ШОС может превратиться в двигатель многоаспектного регионального развития, что в целом не является негативом, но в контексте нерешенных вопросов соответствующей корпоративной и национальной безопасности и новых угроз утратит маневренность. Действующая Стратегия развития ШОС до 2025 года[18] прямо указывает на взаимосвязь между безопасностью и процветанием государств, поэтому ШОС встает на путь многопрофильной организации.

Через призму оборонных дел ШОС стоит рассматривать пока лишь как платформу для военных учений, например, «Мирная миссия» – проводимые с 2005 года маневры с целью укрепить координацию действий стран-участниц в борьбе с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом. Больше внимания, но без преувеличения статуса следует уделить контактам ШОС с государством-наблюдателем при организации Афганистаном и вытекающим из этого вопросам унификации пограничного контроля.

В связи с обозначенным потенциальным антагонизмом ШОС и Запада интересен анализ еще одного межгосударственного объединения – ОБСЕ, представляющего как раз стратегические направления безопасности оппозиционных лидерам ШОС с точки зрения геополитического самоопределения стран (в первую очередь, Европейского Союза). При этом жизнеспособность ОБСЕ ставится под сомнение по аналогичным с ШОС мотивам, а именно из-за крена в сторону форумной площадки нежели механизма обеспечения безопасности посредством реального противоборства угрозам миру. 

ОБСЕ – ориентированное на безопасность объединение стран Америки, Европы и Азии, создание которой сопряжено с итогами конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года[19], а также положениями Парижской хартии для Новой Европы 1990 года[20]. Занимательный факт о полноценном статусе межправительственной организации: ОБСЕ официально является таковой с 1995 года, имеет штаб-квартиру в Вене (Австрия тем самым и предоставила ОБСЕ правосубъектность), но не обзавелась единым уставом/договором о создании, что не позволяет говорить об объективизме правовой основы и соответственно принятия/блокирования решений.

С международно-правовой точки зрения становление ОБСЕ прошло 3 стадии: 1) закрепление постулата нерушимости границ всех государств в Европе в Акте СБСЕ 1975 года (при этом распад СССР и Югославии породил ряд коллизий, в том числе со статусом новых границ); 2) провозглашение окончания Холодной фоны и укрепление в этой связи доверия и безопасности участников в рамках принятых в 1990 году Договора об обычных вооруженных силах в Европе  и Парижской хартии для новой Европы (при этом предусмотренный данными документами формат консолидированного принятия решений (саммиты) не обрел популярность – последний состоялся еще в 2010 году); 3) фиксация в Хартии европейской безопасности 1999 года стремления к созданию единого европейского пространства, в том числе «неделимой системы безопасности» (при этом вытекающие из текста документа обязательства, например, по демилитаризации Приднестровья, пока так и не выполнены).

В настоящее время мандат ОБСЕ включает: контроль над вооружениями и дипломатические усилия по предотвращению конфликтов, экономическую и экологическую безопасность, защиту прав человека и мониторинг выборов[21]. В контексте наднациональной безопасности организация занимается вопросами раннего предупреждения конфликтов, урегулирования кризисов и постконфликтной реабилитацией.

Основными формами вышеназванных направлений ОБСЕ являются миссии, эффективность которых не признается высокой. Так, события 2008 года в Грузии и Косово, 2014 года в Украине, 2017 года в Турции (все – с присутствием миссий ОБСЕ) показали, что на бумаге сформированное для обеспечения безопасности сообщество в деле реального сотрудничества с учетом интересов каждого своего члена, а равно полновесного искоренения вооруженных конфликтов неэффективно.

В заключении следует отметить, что ни один из приведенных выше блоков не может считаться эффективной системой коллективной безопасности, что очевидно закладывалось при их учреждении. При этом большее количество союзников коррелирует с меньшей частотой нападений. В данном процессе должна быть значительно усилена и отгорожена с учетом положений статьи 52 своего устава от каких-либо региональных альянсов роль ООН – крупнейшей межправительственной организации, членство в которой в теории гарантирует для 193 государств универсальное признание территории (потенциального объекта агрессии). 

Вместе с тем ряд региональных по происхождению, но потенциально мировых конфликтов возможно погасить лишь в рамках соответствующих блочных институций, когда лидирующие страны своим авторитетом могут прибегать к принудительным действиям, в частности, к тайным операциям внутри блока против отдельных «малых» союзников, когда возникают сомнения относительно будущего альянса или существует угроза вооруженного конфликта внутри. При этом опять же никто не отменял контроль за приведенными мерами со стороны той же ООН (мандат организации требует уточнения в связи с политической конфронтацией между постоянными членами Совета Безопасности – ядерными державами, в отношении которых не существует военного решения). 

Наконец, в рамках активного подхода к поддержанию международного мира и безопасности требуется корректировка функций не только военно-политических блоков, но и всех межгосударственных объединений. С появлением новых вызовов безопасности, таких как кибер-угрозы и гибридные войны целесообразно применять более инклюзивный подход к сотрудничеству в области безопасности, расширяя пул партнеров альянсов среди внешних государств и организаций, а, например, «секьюритизация» Европейского Союза проявляется в создании сначала документарной базы для оборонных закупок, затем выделения бюджетных средств на самооборону, не за горами и полноценная наднациональная военизированная институция ЕС. Вместе с тем миропорядок требует не только организационных, финансовых и правовых подходов: в стремлении к миру нельзя забывать об этических и подходов: в стремлении к миру нельзя забывать об этических и экологических измерениях обороны и безопасности.

1)	https://www.un.org/ru/about-us/un-charter/full-text 
2)	Логунов, А. Б. Региональная и национальная безопасность: учебное пособие / А.Б. Логунов. — 4-е изд., перераб. и доп. — Москва: ИНФРА-М, 2015.
3)	https://www.nato.int/en/about-us/official-texts-and-resources/official-texts/1949/04/04/the-north-atlantic-treaty?selectedLocale=  
4)	Пилько А.В. У истоков «Холодной войны»: создание НАТО и его последствия (1947−1955) // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2008. С. 23.
5)	Антюхова Е. А. Международные конфликты начала XXI века и подход НАТО по их урегулированию // Вестник Брянского государственного университета. 2015. № 3. С. 15.
6)	Матович Ф., Ешич М. Правовые рамки гуманитарной интервенции // Научные исследования. 2018. №7 (26). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovye-ramki-gumanitarnoy-interventsii 
7)	Portela C. Humanitarian Intervention, NATO and International Law // BITS. 2000. URL: http://www.bits.de/public/researchreport/rr00-4-2.htm#1.1
8)	Mandelbaum, M. “A Perfect Failure: NATO’s War against Yugoslavia.” Foreign Affairs, vol. 78, no. 5, 1999, pp. 2–8. JSTOR, https://doi.org/10.2307/20049444.
9)	https://news.un.org/ru/story/2004/12/1063071. 
10)	https://odkb-csto.org/documents/documents/dogovor_o_kollektivnoy_bezopasnosti/#loaded  
11)	https://odkb-csto.org/documents/documents/ustav_organizatsii_dogovora_o_kollektivnoy_bezopasnosti_/#loaded 
12)	https://odkb-csto.org/documents/statements/strategiya_kollektivnoy_bezopasnosti_organizatsii_dogovora_o_kollektivnoy_bezopasnosti_na_period_do_/#loaded 
13)	https://cisatc.org/ru/ 
14)	https://eccis.org/projects/obedinyonnaya-sistema-pvo-sng 
15)	https://rus.sectsco.org/20020607/1608561.html 
16)	https://ecrats.org/ru/ 
17)	https://docs.cntd.ru/document/1902155 
18)	https://rus.sectsco.org/20150710/1605086.html 
19)	https://www.osce.org/helsinki-final-act 
20)	https://www.osce.org/mc/39516 
21)	https://www.oscepa.org/en/
22)	https://www.osce.org/forum-for-security-cooperation 
23)	https://www.osce.org/node/108324 https://odihr.osce.org/

Иглин Алексей Владимирович ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ БЛОКИ: ГЕНЕЗИС И РАЗВИТИЕ // Международное право и процесс. – 2019. – № 1;
URL: ilp.esrae.ru/ru/9-100 (дата обращения: 30.04.2026).

Сегодня: 16 | За неделю: 16 | Всего: 16

Комментарии (0)