Шамба Т.М.

ПРАВО НАЦИЙ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ: ПРИМЕР АБХАЗИИ

Общеизвестно, что проблема права наций на самоопределение, особенно в части его практической реализации, является чрезвычайно острой в политическом плане и не менее сложной в плане юридическом. Тем не менее, бывают случаи, когда данное право удается реализовать «хрестоматийно» (т.е., пройдя все стадии борьбы, начиная с точного выполнения формально-юридических требований и кончая отражением попыток подавить стремление нации к независимости вооруженной силой). Именно таким счастливым случаем, на мой взгляд, следует считать путь к самоопределению абхазской нации, который, в основном, завершился признанием независимости Республики Абхазия Российской Федерацией 26 августа 2008 года.

Дистанция в почти 10 лет, отделяющая от той исторической даты, позволяет спокойнее, без лишних эмоций оглянуться на пройденный путь, находя в нем то, что, несомненно, обогатит наше современное понимание права наций на самоопределение. В частности, более четкое осознание того, что политической, правовой, нравственной основой национальной независимости является суверенитет нации, который вместе с общественным и государственным суверенитетом является важнейшей демократической ценностью. Ведь человечество всячески противится обезличиванию наций и их «одеванию в стандартную этническую униформу». Как следствие, мы наблюдаем этнический резонанс, на деле означающий оживление национальных процессов в мире (Кавказ, Балканы, Африка и т.д.).

Борьба за право нации на самоопределение, как правило, реализуется в обретении суверенитета, государственной независимости. Суверенитет нации – одно из важнейших социальных качеств народов, национальностей и государства. Суверенитет нации делает юридически равными народы, национальности и государства, неравные по своей мощи, численности населения, размерам территории. Вместе с тем было бы ошибкой отождествлять юридическую независимость наций как субъектов суверенитета с их фактической независимостью друг от друга. Ведь юридическая независимость субъектов суверенитета функционирует среди массы явлений и фактов их реальной взаимозависимости. Законным сувереном в государстве может быть и является только народ – носитель всеобщей воли. Суверенитет есть осуществление этой всеобщей воли. Суверенитет принадлежит государству, то есть определенной организации господствующего класса. Юридический суверенитет – это высшая власть органов государства, зафиксированная в законе, регулируемая правом и, следовательно, осуществляемая в правовых формах. Политический суверенитет – это высшая власть класса, господствующего в государстве, являющаяся реальным основанием самого закона и, в этом смысле, стоящая «над законом», являющаяся источником всякого права. Политический суверенитет – это реальное, проявляющееся как в юридических, так и во вне юридических формах политическое господство класса, опирающегося на свою экономическую мощь. Носителем суверенитета как единства политического содержания и юридической формы является государство как политическая организация класса, действующая через свои органы власти. Подлинной основой суверенитета всегда является собственность.

Таким образом, суверенитет есть состояние полновластия государства на своей территории и его независимость от других государств. Таким суверенитетом сегодня, несомненно, обладает Абхазия. В то же время Республика Абхазия в целях поддержания добрососедских отношений и во избежание никому не нужных конфликтов, не может не учитывать интересы других государств (России, Грузии, Турции, Армении). Кроме этого, Абхазия пока испытывает негативные последствия неполного международного признания, серьезной экономической и политической зависимости от сверхдержав. А ведь действенность суверенитета зависит от многих факторов, в том числе экономической и военной мощи государства, его культурного влияния. 

Тем не менее, Республика Абхазия в соответствии с международным правом обладает полной право- и дееспособностью государства. Республика самостоятельно и независимо от других государств осуществляет свои внутренние и внешние функции, реализует суверенные права, юридически обеспечивающие осуществление данных функций. Сюда следует отнести такие права, как право формирования собственных органов власти, право определения внешней политики, право выступать стороной в вооруженных межгосударственных конфликтах, право устанавливать собственные законы и осуществлять правосудие, право поддержания на своей территории правопорядка и законности. Словом, существенной чертой суверенитета Абхазии является ее полновластие и независимость в осуществлении своих прав. 

Следует также сказать о соотношении права нации на самоопределение и суверенитета. Данные понятия отождествлять нельзя. Ведь суверенитет – это юридически уже реализованная независимость государства. Право же на самоопределение должно рассматриваться как право, еще не реализованное ни юридически, ни фактически (полностью). Как правило, суверенитет государства и право нации на самоопределение (если она не господствующая) «конфликтуют» и исход этой «схватки» зависит от того, какая глобальная сила стоит либо за государством, либо за нацией.

Самоопределение народа тесно связано с принципом территориальной целостности. Рассматривая соотношение принципа территориальной целостности и права народов на самоопределение, следует, на наш взгляд, обратить внимание на заслуживающую внимания позицию профессора Р. А. Тузмухамедова, который исследовал генезис принципа территориальной целостности. Данный принцип был зафиксирован в Хельсинкском Заключительном акте 1975 г., когда фактически произошла подмена понятий «территориальная целостность» и «территориальная неприкосновенность». С этого времени в международных актах все активнее фиксируется принцип «территориальной целостности», хотя сама жизнь отвергает данное препятствие на пути народов к свободе и независимости. Очень часто эти два принципа входят в противоречие друг с другом. Мировое сообщество должно разрешить данное противоречие и, думается, решить этот спор, исходя из современного понимания демократии, в пользу права народов на самоопределение. Ведь от хорошей жизни в условиях равноправия и отсутствия дискриминации никто не уходит. Утверждение этого принципа в международно-правовой и государственной практике будет способствовать, на наш взгляд, демократизации форм современного государственного устройства, учету интересов всех национальных и этнических общностей, утверждению законности, стабильности и правопорядка.

Современное понимание демократии исходит из полного неприятия насилия, учета интересов на уровне личностных и межгосударственных отношений. Как показывает мировая практика, вопрос о национальном самоопределении нельзя решить военным способом, и это признано международным сообществом. В Уставе ООН (статьи 1 и 2), а также в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах зафиксировано: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие» (ст.1 п.1). 

Подписав Хельсинкский Заключительный акт, государства-участники обязались уважать «право народов распоряжаться своей судьбой», подтвердив, что «все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определить, когда и как они желают определить свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие» (п.8).

Ни в коей мере не подвергая сомнению общепризнанную незыблемость принципов международного права, в том числе упомянутый принцип территориальной целостности, тем не менее, нельзя не обратить внимания на то, что требуется провести большую работу по «гармонизации» данного принципа с неотъемлемым правом наций на самоопределение. При этом, безусловно, за точку отсчета необходимо брать волю народа, с учетом его исторической судьбы, особенностей развития и взаимоотношений с другими субъектами международного права.

Для примера приведем историю взаимоотношений между Республикой Абхазия и Республикой Грузия. К сожалению, грузинская сторона продолжает жить иллюзиями. Согласно Конституции Грузии 1995 г., Абхазия включена в состав «единой и неделимой» Республики Грузии (ч.2, ст.4) с неопределенным статусом (ч.3, ст.2), причем ее статус должен быть определен после «полного восстановления юрисдикции Грузии на всей территории страны» (ч.3, ст.2). Однако нынешняя грузинская конституция принималась, когда Республика Абхазия уже фактически не находилась в составе Грузии, а подавляющее большинство граждан Абхазии ни непосредственно, ни через своих представителей не принимало участия ни в разработке, ни в принятии этой конституции. К тому же в советский период была грубо нарушена воля абхазского народа, его исторически сложившееся самоопределение.

В Уставе ООН не используется понятие «территориальная целостность». Речь идет о «территориальной неприкосновенности», данное понятие связано с самоопределением без применения военной силы между государствами. Хорошо известно, что при распаде СССР, СФРЮ, ЧССР, ФРГ и ГДР никто не вспоминал о необходимости соблюдать территориальной целостность этих держав. Как будто мировое сообщество никогда не принимало на себя обязательство сохранять территориальное единство государств, подписавших Хельсинкский Акт… С другой стороны, отказать в праве на самоопределение – значит, обречь все малые нации, в лучшем случае, на насильственную ассимиляцию, а в худшем – на простое вымирание.

Полагаю, что в современных условиях международно-правовые нормы относительно права наций на самоопределение и территориальной целостности должны быть скорректированы и приведены в соответствие с реалиями ХХI века. В случае бесспорного признания исторического права нации на самоопределение, как это имеет место с Абхазией, необходимо создать действенный механизм реализации данного права. Международное сообщество должно получить законную возможность активного влияния на ситуацию, как это было, например, при введении международных сил для защиты суверенных прав кувейтского народа.

Процесс реализации права абхазской нации на самоопределение невозможно рассматривать вне контекста с «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века – крушением Союза ССР. Необходимо учитывать, что к 1991 году на территории бывшей Грузинской ССР, на которой располагалась также тогдашняя автономная Абхазия, сразу возникли два не связанных друг с другом государства: Грузия, заявившая о своей независимости и выходе из состава Союза ССР, и Республика Абхазия, продолжавшая оставаться субъектом СССР, граждане которой сохранили союзное, а впоследствии - российское гражданство. Следовательно, государственно-правовые отношения между Абхазией и Грузией, базирующиеся на нормах Основного Закона СССР, были прекращены также на основании советского законодательства.

Является фактом то, что с момента принятия Грузией «Акта о независимости» 25 августа 1990 года и до момента окончательной ликвидации СССР 21 декабря 1991 года, Абхазия оставалась субъектом Союза и в этом качестве участвовала в во всех переговорах по проблемам реформирования Союза ССР. Председатель Верховного Совета Абхазии в тот период по должности являлся членом Совета Федерации СССР (после его упразднения – членом Государственного Совета СССР) и членом Верховного Совета СССР.

Следует учесть и то важное обстоятельство, что население Абхазии не принимало участия ни в выборах президента Грузии, ни ее органов власти - следовательно, она не могла, одновременно, являться субъектом СССР и входить в состав независимой Грузии. Более того, в соответствии с Законом о выходе республик из состава СССР, Верховный Совет СССР не принимал решения об отнесении автономной Абхазии к выделившейся Грузии. После прекращения существования СССР Верховный Совет Абхазии 23 июля 1992 года совершенно законно принял решение об отмене Конституции Абхазской АССР 1978 года и переходе к Конституции Абхазии 1925 года, согласно которой Республика являлась суверенным государством, субъектом международного права.

Следует подчеркнуть, что действия Абхазской ССР в данном случае определились Законом СССР «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации» от 26 апреля 1990 года, который давал республике право на подобные действия:

«Статья 1… Автономные республики – советские, социалистические государства, являются субъектами федерации – Союза ССР. Автономные республики, автономные образования входят в состав союзных республик на основе свободного самоопределения народов, обладают всей полнотой государственной власти на своей территории вне пределов полномочий, переданных ими в ведение Союза ССР и союзных республик».

Позиция абхазской стороны, четко высказавшейся за создание обновленного Союза, не вступала в противоречие ни с международно-правовыми нормами, ни с действующим законодательством СССР. Республика Абхазия на момент образования Грузинской Демократической Республики (26 мая 1918 года) являлась суверенным государством. Ввиду того, что государственно-правовые отношения между Абхазией и Грузией возникли на основе договора от 11 июня 1918 года и ряда более поздних договоров и соглашений, Грузия не имела права в одностороннем порядке изменять государственный статус Абхазии, тем более, рассматривать ее как «вассальную область», поскольку это противоречило также законодательству СССР, регулировавшему отношения между союзными и автономными республиками. Таким образом, именно действия властей Грузии привели к разрыву государственно-правовых отношений между Грузией и Абхазией. 

В результате денонсации Грузией всех законодательных актов и прочих правовых актов, принятых в период с 1921 по 1991 годы, касающихся взаимоотношений с Абхазией, а также в результате одностороннего принятия Грузией решения о выходе из состава СССР и создания независимого государства – Договор о вхождении Абхазии в состав Грузии автоматически терял силу. Ведь вхождение Абхазской АССР в состав Грузинской ССР обусловливалось нахождением последней в составе Закавказской СФСР и Союза ССР. Поскольку Абхазия продолжала оставаться в составе Союза, соответственно, она оставалась суверенным государством в составе СССР (в границах 1918 года) и субъектом международного права.

Тем временем в Абхазии шла активная подготовка новой Конституции. Несколько ее проектов живо обсуждались общественностью и в средствах массовой информации. На 14 августа 1992 года было назначено заседание Верховного Совета, на котором предполагалось обсудить эти проекты и Договор об основах взаимоотношений между Республикой Абхазией и Грузией, разработанный автором этих строк. Это, как представляется, был цивилизованный, демократический путь решения проблемы, без малейших признаков агрессивности и пресловутого «сепаратизма».

Очевидцы тех событий описывают их так: «Ответив агрессией и геноцидом на призыв абхазской стороны решать проблему в рамках политической, парламентской дискуссии, Грузия попрала основные принципы международного права. И вряд ли кто-либо поверит, что стотысячный абхазский народ был заинтересован в этой неравной войне. То, что с первых же минут вторжения в Абхазию начали вытворять грузинские оккупанты, кого угодно заставило бы взяться за оружие. Может быть, агрессивным сепаратизмом называется то, что народ Абхазии взял в руки оружие, чтобы защищаться?».

И далее: «Война в Абхазии началась с ввода туда грузинских войск в день, когда парламент этой республики должен был обсудить вышеназванный проект федеративного договора, который был бы представлен грузинской стороне. Грузия применила грубую силу, обрушив на Абхазию всю мощь своего военного потенциала, включая боевую авиацию и бронетанковые войска. В ответ на общепринятые цивилизованные, парламентские методы урегулирования взаимоотношений, которые предлагала Абхазия. В течение тринадцати месяцев народ Абхазии подвергался истреблению, ликвидировались памятники культуры народа, была полностью уничтожена и разграблена вся экономическая инфраструктура республики. В период оккупации большей части Абхазии из страны вынуждены были сбежать сотни тысяч людей, в том числе организованно эвакуированные правительством Израиля евреи и правительством Греции – греки. Абхазия была поставлена в условия, когда единственной возможностью самосохранения стало вооруженное сопротивление агрессору».

А само это военное вторжение было предпринято для того, чтобы силой оружия претворить в жизнь провозглашенный лозунг «Грузия – только для грузин», хотя хорошо известно, что Абхазия – не Грузия…

Уже после войны парламент Абхазии, с учетом исторического опыта, принял новую Конституцию 1994 г., провозгласившую Республику Абхазию суверенным, демократическим, правовым государством, утвердившимся на основании права народа на самоопределение в 1917 году и подтвердившим свою волю к независимости и мирными способами, и вооруженной борьбой. Таков наш, абхазский путь, кто и что бы о нем ни думал и ни говорил сегодня в мире.

Шамба Тарас Миронович ПРАВО НАЦИЙ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ: ПРИМЕР АБХАЗИИ // Международное право и процесс. – 2020. – № 1;
URL: ilp.esrae.ru/ru/11-102 (дата обращения: 30.04.2026).

Сегодня: 14 | За неделю: 14 | Всего: 14

Комментарии (0)